Эта песня звучит как старая легенда, рассказанная у камина в рыцарском замке. Всё очень атмосферно, средневеково и немного печально. Начинается с мрачного перебора акустической гитары, звуков ветра и далёкого звона колоколов — сразу погружаешься в эту эпоху. Основную мелодию ведёт виолончель: низкий, тёплый, чуть скрипучий голос этого инструмента добавляет музыке глубины, благородства и щемящей грусти. Гитара не перегружена — она звучит чисто, как в старинных балладах. Вокал — мужской, низкий, глубокий, спокойный, но с внутренним напряжением: он не кричит, но каждое слово произносится с таким чувством, что веришь этой истории. Темп умеренный — не торопит, но и не заставляет скучать, а идёт размеренным шагом, как рыцарь в своих доспехах. Нет ни тяжёлых гитар, ни взрывов — только красота, грусть и какая-то древняя, почти церковная торжественность в моменте с латынью «Ave Mater Dei». Идеально для тихого вечера, для любителей истории, средневековой романтики и красивой, грустной музыки. Для тех, кто любит «Король и Шут» в их балладах, «Мельницу», Blackmore's Night или любой фолк, который звучит как старая книга, ожившая в музыке.
Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой.
Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубо́ко впечатленье
В сердце врезалось ему.
Путешествуя в Женеву,
На дороге у креста
Видел он Марию деву,
Матерь господа Христа.
С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
С той поры стальной решётки
Он с лица не подымал
И себе на шею чётки
Вместо шарфа привязал.
Несть мольбы отцу, ни сыну,
Ни святому духу ввек
Не случилось паладину,
Странный был он человек.
Проводил он целы ночи
Перед ликом пресвятой,
Устремив к ней скорбны очи,
Тихо слезы лья рекой.
Полон верой и любовью,
Верен набожной мечте,
А́вэ, Ма́тэр Дэ́и кровью
Написал он на щите.
Между тем как паладины
Встречу трепетным врагам
По равнинам Палестины
Мчались, именуя дам,
Лю́мэн цэ́люм! са́нкта Ро́за!
Восклицал всех громче он,
И гнала его угроза
Мусульман со всех сторон.
Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключён,
Все влюбленный, все печальный,
Без причастья умер он;
Между тем как он кончался,
Дух лукавый подоспел,
Душу рыцаря сбирался
Бес тащить уж в свой предел:
Он-де богу не молился,
Он не ведал-де поста,
Не путём-де волочился
Он за матушкой Христа.
Но пречистая сердечно
Заступилась за него
И впустила в царство вечно
Паладина своего.