Эта песня звучит как долгий, тяжелый взгляд в прошлое под музыку, которая сначала тихо плачет, а потом взрывается болью и гневом. Всё начинается с фортепиано — медленные, глубокие аккорды создают атмосферу старых фотографий и мраморных набережных. Потом вступают струнные: виолончели и скрипки добавляют щемящей красоты и трагизма. Два мужских голоса — чистые, сильные тенора — поют то по очереди, то сливаясь в припевах, словно два друга вспоминают одно и то же. Когда песня набирает силу, включаются тяжелые гитары с мощными аккордами, ударные начинают бить с двойной бочкой, тарелки разлетаются, и музыка превращается в настоящий рок-гимн — громкий, эпичный, почти отчаянный. Но даже в самые громкие моменты внутри остается эта печаль, эта нежность по ушедшему городу. Звук плотный, насыщенный — голоса выведены на передний план, с легким эффектом эха, будто они звучат в огромном пустом зале или на холодном ветру у Невы. Всё вместе напоминает лучшие образцы русского рока в его самой высокой, почти симфонической форме — для тех, кто любит «ДДТ» периода «Что такое осень», «Сплин» с их «Выхода нет» и всю петербургскую романтику, замешанную на боли и красоте.
Вы помните былые дни,
Когда вся жизнь была иною?!
Как были праздничны они
Над петербургскою Нево́ю!
Вы помните, как ночью вдруг
Взметнулись красные зарницы
И утром вдел Санкт-Петербург
Гвоздику юности в петлицу?
Ах, кто мог знать, глядя в тот раз
На двухсотлетнего гиганта,
Что бьёт его последний час
На... Петропавловских курантах!
И вот иные дни пришли!
И для изгнанников дни эти
Идут вдали от их земли
Тяжелой поступью столетий.
Вы помните иглистый шпиц,
Что Пушкин пел так небывало?
И пышность бронзовых страниц
На вековечных пьедесталах?
И ту гранитную скалу,
Где всадник взвился у обрыва;
И вдаль летящую стрелу
Звенящей Невской перспективы;
И вздох любви нежданных встреч
На площадях, в садах и скверах,
И блеск открытых женских плеч
На вернисажах и премьерах;
И чьи-то нежные уста,
И поцелуи в чьём-то взоре
У разведенного моста
На ожидающем моторе?..
Вы помните про те года
Угасшей жизни петербургской?
Вы помните, никто тогда
Вас не корил тем, что вы русский?
И белым облаком скользя,
Встаёт всё то в душе тревожной,
Чего вернуть, увы, нельзя
И позабыть что невозможно!..