Мне неведомо, в кого я попаду,
знаю только — попаду в кого-то…
Выдающийся советский помпадур
выезжает отдыхать на во́ды.
Как шар, положенный в намеченную лузу,
он лы́сой головой для поворотов — туг
и носит синюю положенную блузу,
как министерский раззолоченный сюртук.
Победу масс, позволивших ему
надеть незыблемых мандатов латы,
немедля приписал он своему - уму,
почёл пожизненной наградой за таланты.
Со всякой массою такой порвал давно.
Хоть политический, но капиталец — нажит.
И кажется ему, что навсегда дано
ему над всеми «володеть и княжить».
Внизу какие-то проходят, семеня, —
его не развлечёшь противною картиной.
Как будто говорит: «Не трогайте меня
касанием плотвы́ густой, но беспартийной».
С его мандатами какой, скажите, риск?
С его знакомствами ему считаться не с кем.
Соседу по столу, напившись в дым и дрызг,
орёт он - «Гражданин! задёрнуть занавеску!»
Взбодрён зару́чками из ци́ка и из эстэО́,
помешкавшего награждает оплеухой,
и собеседник све́рзился под стол,
придерживая окровавленное ухо.
Расселся, хоть на лбу теши́ дубовый кол, —
чего, мол, буду объясняться зря я?!
Величественно положил мандат на протокол:
«Прочесть и расходиться, козыряя!»
Но что случилось? Не берут под козырёк?
Сано́вник под значком топырит грудью платье.
Не пыжьтесь, помпадур! Другой зарок,
дала великая негнущаяся партия.
Метло́ю лозунгов звенит железо фраз,
метло́ю бурь по дуракам подуло.
— Товарищи, подымем ярость масс
за партию, за коммунизм, на помпадуров!
Неизвестно мне, в кого я попаду,
но уверен — попаду в кого-то…
Выдающийся советский помпадур
ехал отдыхать на во́ды.