Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездо́к запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв, его держит и греет старик.
Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?...
«Родимый! лесной царь в глаза мне сверкнул:
Он в тёмной короне, с густой бородой».
О нет, то белеет туман над водой.
«Дитя, оглянися; младенец, ко мне;
Весёлого много в моей стороне;
Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
Из золота слиты чертоги мои»...
«Родимый! лесной царь со мной говорит:
Он золото, перлы и радость сулит».
О нет, мой младенец, ослышался ты:
То ветер, проснувшись, колы́хнул листы.
«Ко мне, мой младенец; в дуброве моей
Узнаешь прекрасных моих дочерей:
При месяце будут играть и летать,
Играя, летая, тебя усыплять»...
«Родимый! лесной царь созвал дочерей:
Мне, вижу, кивают из тёмных ветвей».
О нет, всё спокойно в ночной глубине:
То ветлы седые стоят в стороне.
«Дитя, я пленился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой»...
«Родимый! лесной царь нас хочет догнать;
Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать».
Ездо́к оробелый не скачет, летит;
Младенец тоскует, младенец кричит;
Ездо́к подгоняет, ездо́к доскакал…
В руках его мёртвый младенец лежал.