Собрала Пречистая, журавлей с синицами, в храме...
“Пойте, весели́теся, и за всех моли́теся, с нами!”
Молятся с поклонами, за судьбу греховную, за нашу;
А маленький Боженька, подобравши ноженьки, ест кашу.
Подошла синица, бедо́вая птица, попросила:
“Я тебе, Боженька, притомив ноженьки, молилась”.
Журавль и скажи враз: “Тебе и кормить нас, коль со́здал”.
А Боженька наш, поделил им кашу, и о́тдал.
В золоченой хате, смотрит Божья Мати, в небо.
А сыночек маленький, просит на завалинке, хлеба.
Позвала Пречистая, журавлей с синицами, сказала:
“Приносите, птицы, хлеба и пшеницы, не мало”.
Заме́шкались птицы — журавли, синицы — дождь прочат.
А Боженька в хате, всё теребит Мати, есть хочет.
Вышла Богородица, в поле, за околицу, кличет.
Только ветер по́ полю, словно кони, топает, свищет.
Боженька маленький, плакал на завалинке, от горя.
Плакал, обливаясь… Прилетал тут аист, белопёрый.
Взял он осторожненько, красным клювом Боженьку, умчался.
И Господь на ёлочке, в аистовом гнёздышке, качался.
Ворочалась к хате, Пречи́стая Мати — Сына нету.
Собрала котомку, и пошла сторонкой, по свету.
Шла, несла не мало, наконец сыскала, в лесочке:
На спине катается, у белого аиста, сыночек.
Позвала Пречистая, журавлей с синицами, сказала:
“На вечное время, собирайте семя, Не мало.
А белому аисту, что с Богом катается, меж веток,
Носить на завалинки, синеглазых маленьких, деток”.