«Внимая ужасам войны» — это пронзительная, траурная post-rock композиция на одно из самых сильных антивоенных стихотворений Николая Некрасова. В нём поэт говорит о том, что при каждой новой жертве боя ему жаль не друга, не жены и не самого героя — они утешатся и забудут. Но есть «душа одна», которая будет помнить до гроба. Это — мать. «Средь лицемерных наших дел и всякой пошлости и прозы» Некрасов подсмотрел «святые, искренние слёзы» — слёзы бедных матерей. Им не забыть своих детей, погибших на кровавой ниве, «как не поднять плакучей иве своих поникнувших ветвей». Это стихотворение — крик души, который не утратил актуальности ни через сто, ни через двести лет. Каждая война рождает эту боль, и каждая мать носит её в себе до конца своих дней.
Внимая ужасам войны,
При каждой новой жертве боя
Мне жаль не друга, не жены,
Мне жаль не самого́ героя...
Увы! утешится жена,
И друга лучший друг забудет;
Но где-то есть душа одна -
Она до гроба помнить будет!
Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слезы -
То слезы бедных матерей!
Им не забыть своих детей,
Погибших на кровавой ниве,
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей...
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей...
Эта песня звучит как долгий, тяжёлый вздох после страшной вести. Начинается она с абсолютной тишины — только одинокий голос или одинокое пианино, как будто кто-то пытается собраться с силами, чтобы сказать эти слова. Потом вступают чистые, разреженные переборы акустической гитары и мягкие струнные — они звучат печально, но сдержанно, как слёзы, которые ещё не пролились. Голос — мужской, усталый, почти шёпотом, на грани речитатива: он не поёт, а как будто читает молитву или запись из дневника. Постепенно музыка нарастает: добавляются виолончель, слои струнных, но без барабанов — только волны звука, поднимающиеся всё выше. Пик наступает на строке «То слёзы бедных матерей!» — музыка становится полнее, но не взрывается, а скорее достигает точки наибольшего напряжения. А потом — долгое затухание. Струнные растворяются, голос замирает, повторяя последние строки почти шёпотом, и наступает полная тишина. Вся композиция — как медленное, кинематографичное погружение в чужую боль и тихое, безысходное прощание. Идеально для тех, кто ценит музыку с глубоким смыслом, пост-рок, атмосферные композиции (например, Sigur Rós, Godspeed You! Black Emperor, «Сплин» в их философских песнях), а также классическую русскую поэзию в её самом трагическом и честном проявлении.